Психология - главная    Философия    История    Авторам и читателям    Контакты   

Психология

Честертон Гилберт Кийт

Человек, который знал слишком много


Тут выложена бесплатная электронная книга Человек, который знал слишком много автора, которого зовут Честертон Гилберт Кийт. В электронной библиотеке lib-history.info можно скачать бесплатно книгу Человек, который знал слишком много в форматах RTF, TXT и FB2 или же прочитать онлайн книгу Честертон Гилберт Кийт - Человек, который знал слишком много.

Размер архива с книгой Человек, который знал слишком много = 129.21 KB

Человек, который знал слишком много - Честертон Гилберт Кийт => скачать бесплатно электронную книгу по истории



Честертон Гилберт Кийт
Человек, который знал слишком много
Гилберт Кийт Честертон
Человек, который знал слишком много
Содержание
Лицо на мишени. Перевод О. Атлас.
Неуловимый принц. Перевод Н. Демуровой.
Волков лаз. Перевод Е. Суриц.
Бездонный колодец. Перевод В. Хинкиса.
Душа школьника. Перевод Г. Головнева.
Причуда рыболова. Перевод В. Хинкиса.
"Белая ворона". Перевод К. Жихаревой под ред. Н. Трауберг.
Месть статуи. Перевод А. Синодова.
ЛИЦО НА МИШЕНИ
Гарольд Марч, входивший в известность журналист-обозреватель, энергично шагал по вересковым пустошам плоскогорья, окаймленного лесами знаменитого имения "Торвуд-парк". Это был привлекательный, хорошо одетый человек, с очень светлыми глазами и светло-пепельными вьющимися волосами. Он был еще настолько молод, что даже на этом приволье, солнечным и ветреным днем, помнил о политических делах и даже не старался их забыть. К тому же в "Торвуд-парк" он шел ради политики. Здесь назначил ему свидание министр финансов сэр Говард Хорн, проводивший в те дни свой так называемый социалистический бюджет, о котором он и собирался рассказать в интервью с талантливым журналистом. Гарольд Марч принадлежал к тем, кто знает все о политике и ничего о политических деятелях. Он знал довольно много и об искусстве, литературе философии, культуре - вообще почти обо всем, кроме мира, в котором жил.
Посреди залитых солнцем пустошей, над которыми свободно гулял ветер, Марч неожиданно набрел на узкую ложбину - русло маленького ручья, исчезавшего в зеленых тоннелях кустарника, словно в зарослях карликового леса. Марч глядел на ложбину сверху, и у него появилось странное ощущение он показался себе великаном, обозревающим долину пигмеев. Но, когда он спустился к ручью, это ощущение исчезло; склоны были невысокие, не выше небольшого дома, но скалистые и обрывистые с нависающими каменными глыбами.
Он брел вдоль ручья, ведомый праздным, но романтическим любопытством, смотрел на полоски воды, блестевшие между большими серыми валунами и кустами, пушистыми и мягкими, как разросшийся зеленый мох, и теперь в его мозгу возник другой образ - ему стало казаться, что земля разверзлась и втянула его в таинственный подземный мир. Когда же он увидел на большом валуне человека, похожего на большую птицу, темным пятном выделявшуюся на фоне серебристого ручья, у него появилось предчувствие, что сейчас завяжется самое необычное знакомство в его жизни.
Человек, по-видимому, удил рыбу или, по крайней мере, сидел в позе рыболова, только еще неподвижней, и Марч мог несколько минут разглядывать его, как статую. Незнакомец был светловолос, с очень бледным и апатичным лицом, тяжелыми веками и горбатым носом. Когда его лицо было затенено широкополой белой шляпой, светлые усы и худоба, вероятно, молодили его. Но теперь шляпа лежала рядом, видны были залысины на лбу и запавшие глаза, говорившие о напряженной мысли и, возможно, физическом недомогании. Но самое любопытное было не это последив за ним, вы замечали, что, хотя он и выглядит рыболовом, он вовсе не удит рыбу.
Вместо удочки незнакомец держал в руках какой-то сачок - им пользуются иногда рыболовы, но этот больше походил на обыкновенную детскую игрушку для ловли бабочек и креветок. Время от времени он погружал свою снасть в воду, затем с серьезным видом разглядывал улов, состоявший из водорослей и ила, и тут же выбрасывал его обратно.
- Нет, ничего не выловил, - сказал он спокойно, как бы отвечая на немой вопрос. - Большей частью я выбрасываю обратно все, что попадется, особенно крупную рыбу. А вот мелкая живность меня интересует, - конечно, если удается ее поймать.
- Наверное, вы ученый? - спросил Марч.
- Боюсь, что только любитель, - ответил странный рыболов. - Я, знаете ли, увлекаюсь фосфоресценцией, в частности, светящимися рыбами. Но появиться с таким светильником в обществе было бы, пожалуй, неловко.
- Да, я думаю, - невольно улыбаясь, сказал Марч.
- Довольно эксцентрично войти в гостиную с большой светящейся треской в руках, - продолжал незнакомец так же бесстрастно. - Но очень занятно, должно быть, носить ее вместо фонаря или пользоваться кильками как свечами.
Некоторые морские обитатели очень красивы - вроде ярких абажуров, голубая морская улитка мерцает, как звезда, а красные медузы сияют, как настоящие красные звезды. Разумеется, я не их здесь ищу.
Марч хотел было спросить, что же искал незнакомец, но, чувствуя себя неподготовленным к научной беседе на такую глубокую тему, как глубоководные, заговорил о более обычных вещах.
- Живописное местечко, - сказал он, - эта ложбинка и ручеек. Напоминает места, описанные Стивенсоном, где непременно что-то должно случиться.
- Да, - ответил незнакомец. - Я думаю, все потому, что это место само живет, если можно так выразиться, а не просто существует. Возможно, именно это Пикассо и некоторые кубисты пытаются выразить углами и ломаными линиями.
Посмотрите на эти обрывы, крутые у основания. Они выступают под прямым углом к поросшему травой склону, а тот как бы устремляется к ним. Это как немая схватка. Как волна, застывшая у берега.
Марч посмотрел на низкий выступ скалы над зеленым склоном и кивнул. Его заинтересовал человек, только что проявивший познания в науке и с такой легкостью перешедший к искусству; и он спросил, нравятся ли ему художники-кубисты.
- На мой взгляд, в кубистах мало кубизма, - ответил незнакомец. - Я хочу сказать, что их живопись недостаточно объемна. Сводя предметы к математике, они делают их плоскими. Отнимите живые изгибы у этой ложбины, упростите ее до прямого угла, и она сделается плоской, как чертеж на бумаге.
Чертежи, конечно, красивы, но красота их - совсем другая. Они воплощают неизменные вещи - спокойные, незыблемые математические истины, именно это называют белым сиянием...
Прежде чем он успел произнести следующее слово, что-то произошло - так быстро, что они и понять ничего не успели. Из-за нависшей скалы послышался шум, словно сюда мчался поезд, и на самом ее краю появился большой автомобиль. Черный на фоне солнца, он казался боевой колесницей богов, несущейся к гибели. Марч инстинктивно протянул руку, как бы тщетно пытаясь удержать падающую со стола чашку.
Одно короткое мгновение казалось, что автомобиль, как воздушный корабль, летит с обрыва, потом - что само небо описывает круг, словно колесо велосипеда, и вот машина, уже разбитая, лежала в высокой траве, и струйка серого дыма медленно поднималась над нею в затихшем воздухе. Немного ниже, на крутом зеленом склоне, раскинув руки и ноги, запрокинув голову, лежал седой человек.
Чудаковатый рыболов бросил сачок и побежал к месту катастрофы, журналист последовал за ним. Когда они приблизились, мотор еще бился и громыхал, иронически и жутко оттеняя неподвижность тела.
Человек был мертв. Кровь стекала на траву из раны на затылке, но лицо, обращенное к солнцу, осталось нетронутым, и от него нельзя было отвести глаз. Такие лица кажутся неуловимо знакомыми: широкое, квадратное, с большой обезьяньей челюстью; большой рот сжат так крепко, что кажется прямой линией; ноздри короткого носа круто изогнуты, словно с жадностью втягивают воздух.
Особенно поражали брови - одна была вскинута значительно выше и под более острым углом, чем другая. Марч подумал, что никогда не видел лица, до такой степени полного жизни, как это, мертвое. Энергичную живость, застывшую на нем, еще больше подчеркивал ореол седых волос. Из кармана торчали какие-то бумаги, и Марч извлек визитную карточку.
- Сэр Хэмфри Тернбул, - прочитал он вслух. - Я уверен, что где-то слышал эту фамилию.
Его спутник вздохнул, помолчал минуту, как бы обдумывая что-то, а затем сказал просто:
- Кончился, бедняга. - И прибавил несколько научных терминов.
Марч снова почувствовал превосходство своего собеседника.
- Учитывая обстоятельства, - продолжал этот необычайно осведомленный человек, - мы поступим лучше всего, если оставим тело как есть, пока не известят полицию. В сущности, я думаю, кроме полиции, никому не следует ничего сообщать. Не удивляйтесь, если вам покажется, что я хочу скрыть это от соседей. - Затем, как бы желая объяснить свою несколько неожиданную откровенность, он сказал. - Я приехал в Торвуд повидаться с двоюродным братом, меня зовут Хорн Фишер Фишер (от англ. fisher) - рыболов. Подходящая фамилия для каламбура, правда?
- Сэр Говард Хорн ваш двоюродный брат? - спросил Марч. - Я тоже направляюсь в "Торвуд-парк", к нему, разумеется, по делу. Он с исключительной твердостью защищает свои принципы. На мой взгляд, бюджет, который он отстаивает, - событие величайшего значения. Если бюджет провалится, это будет самый роковой провал в истории Англии. Вы, вероятно, тоже почитатель вашего великого родственника?
- До некоторой степени, - ответил Фишер. - Он великолепный стрелок. Затем, словно искренне раскаиваясь в своем равнодушии, добавил чуть живее: - Нет, в самом деле, он замечательный стрелок!
Он вспрыгнул на камень, ухватился за уступ скалы и забрался наверх с ловкостью, которой никак нельзя было ожидать от такого вялого человека.
Некоторое время он обозревал окрестность; его орлиный профиль резко вырисовывался на фоне неба. Марч наконец собрался с духом и вскарабкался вслед за ним.
Перед ними лежал сырой торфяной луг, на котором отчетливо выделялись следы колес злосчастной машины. Края обрыва были изломаны и раздроблены, словно их обгрызли гигантские каменные зубы; отбитые валуны всех форм и размеров валялись неподалеку, и трудно было поверить, что кто-нибудь мог средь бела дня намеренно заехать в такую ловушку.
- Ничего не понимаю, - сказал Марч. - Слепой он был, что ли? Или пьян до бесчувствия?
- Судя по виду, ни то, ни другое.
- Тогда это самоубийство.
- Не очень-то остроумно покончить с собой таким способом, - заметил тот, которого звали Фишером. - К тому же я не представляю себе, чтобы бедняга Пагги вообще мог покончить самоубийством.
- Бедняга... кто? - спросил удивленный журналист. - Разве вы его знали?
- Никто не знал его как следует, - несколько туманно ответил Фишер. Нет, один человек его, конечно, знал... В свое время старик наводил ужас в парламенте и в судах, особенно во время шумихи с иностранцами, которых выслали из Англии. Он требовал, чтобы одного из них повесили за убийство.
Эта история так на него подействовала, что он вышел из парламента. С тех пор у него появилась привычка разъезжать в одиночестве на машине; на субботу и воскресенье он нередко приезжал в Торвуд. Не могу понять, почему ему понадобилось сломать себе шею почти у самых ворот. Я думаю, что Боров то есть мой брат Говард - бывал здесь, чтобы видеться с ним.
- Разве "Торвуд-парк" не принадлежит вашему двоюродному брату? спросил Марч.
- Нет, раньше им владели Уинтропы, а теперь его купил один человек из Монреаля, по фамилии Дженкинс. Говарда привлекает сюда охота. Я вам уже говорил, что он прекрасный стрелок.
Эта дважды повторенная похвала по адресу государственного мужа резанула Гарольда Марча, словно Наполеона назвали выдающимся игроком в карты. Но не это занимало его теперь; среди множества новых впечатлений одна еще не совсем ясная мысль поразила его, и он поспешил поделиться ею с Фишером, словно боялся, что она исчезнет.
- Дженкинс... - повторил он. - Вы, конечно, имеете в виду не Джефферсона Дженкинса, общественного деятеля, который борется за новый закон о фермерских наделах? Простите меня, но встретиться с ним не менее интересно, чем с любым министром.
- Да, это Говард посоветовал ему заняться наделами, - сказал Фишер. Шум по поводу улучшения породы скота надоел, и над этим уже посмеиваются.
Ну, а звание пэра все же нужно к чему-то прицепить! Бедняга до сих пор не лорд... Э, да здесь еще кто-то есть!
Они шли по следам, оставленным машиной, все еще жужжавшей под обрывом, словно громадный жук, убивший человека. Следы привели их к перекрестку дорог, одна из которых шла к видневшимся вдали воротам парка. Было ясно, что машина мчалась сначала по длинной прямой дороге, а затем, вместо того чтобы свернуть влево, понеслась по траве к обрыву - к своей гибели. Но не это приковало внимание Фишера; на повороте дороги неподвижно, как указательный столб, высилась темная одинокая фигура. Это был рослый человек в грубом охотничьем костюме, с непокрытой головой и всклокоченными вьющимися волосами, придававшими ему довольно странный вид. Когда спутники подошли ближе, первое впечатление рассеялось; перед ними стоял обыкновенный джентльмен, который так поспешно вышел из дому, что не успел надеть шляпу и причесать волосы. Как издали, так и вблизи было видно, что он очень силен и красив животной красотой, хотя глубоко посаженные, запавшие глаза несколько облагораживали его внешность. Марч не успел разглядеть его, так как Фишер, к его удивлению, буркнул: "Хелло, Джон", - и, даже не сообщив ему о катастрофе по ту сторону скал, прошел мимо, словно тот действительно был указательным столбом. Сравнительно мелкий этот факт оказался первым звеном в цепи странных поступков нового знакомого.
Человек, мимо которого они прошли, весьма подозрительно посмотрел им вслед, но Фишер продолжал невозмутимо шагать по прямой дороге, ведущей к воротам большого поместья.
- Это Джон Берк, путешественник, - снисходительно объяснил он. - Я полагаю, вы слышали о нем: он охотник на крупного зверя. Жаль, я не мог остановиться и представить вас. Ну, думаю, вы увидите его позже.
- Я читал его книгу, - сказал заинтересованный Марч. - Чудесно описано, как они только тогда обнаружили слона, когда он громадной головой загородил им луну.
- Да, молодой Гокетт пишет прекрасно... Как, разве вы не знаете, что книгу Берка написал Гокетт? Берк только ружье умеет держать в руках, а ружьем книгу не напишешь. Но он тоже, по-своему, талантлив. Отважен, как лев, даже еще отважнее.
- По-видимому, вы неплохо его знаете, - заметил, смеясь, совсем сбитый с толку Марч, - да и не только его.
Фишер наморщил лоб, и взгляд его стал странным.
- Я знаю слишком много, - сказал он. - Вот в чем моя беда. Вот в чем беда всех нас и всей этой ярмарки: мы слишком много знаем. Слишком много друг о друге, слишком много о себе. Потому я сейчас и заинтересован тем, чего не знаю.
- А именно? - спросил Марч.
- Почему умер Пагги.
Они прошли по дороге около мили, перебрасываясь замечаниями, и у Марча появилось странное чувство: ему стало казаться, что весь мир вывернут наизнанку. Мистер Хорн Фишер не старался чернить своих высокородных друзей и родных: о некоторых он говорил даже нежно. И тем не менее все они - и мужчины и женщины - предстали в совершенно новом свете; казалось, что они случайно носят имена, известные всем и каждому и мелькающие в газетах. Самые яростные нападки не показались бы Марчу такими мятежными, как эта холодная фамильярность. Она была подобна лучу дневного света, упавшему на театральную кулису.
Они дошли до ворот парка, но, к удивлению Марча, миновали их, и Фишер повел его дальше по бесконечной прямой дороге. До встречи с министром еще оставалось время, и Марч не прочь был посмотреть, чем кончатся приключения его нового знакомого. Спутники давно оставили позади поросшие вереском луга, и половина белой дороги стала серой от тени торвудских сосен. Деревья громадным серым барьером заслонили солнечный свет, и казалось, в глубине леса ясный день обернулся темной ночью. Однако вскоре между густыми соснами стали появляться просветы, похожие на окна из разноцветных стекол, лес поредел и отступил, и, по мере того как спутники продвигались дальше, его сменили рощицы, в которых, по словам Фишера, целыми днями охотились гости.
Примерно через двести ярдов они подошли к первому повороту дороги.
Здесь стоял ветхий трактир с потускневшей вывеской "Виноградные гроздья". Потемневший от времени, почти черный на фоне лугов и неба, он манил путника не больше, чем виселица. Марч заметил, что тут, вероятно, вместо вина пьют уксус.
- Хорошо сказано, - ответил Фишер. - Так оно и было бы, если бы кому-нибудь пришло в голову спросить вина. Но пиво и бренди здесь хороши.
Марч с некоторым любопытством последовал за ним. Отвращение, охватившее Марча, отнюдь не рассеялось, когда он увидел длинного костлявого хозяина; молчаливый, с черными усами и беспокойно бегающими глазами, он никак не соответствовал романтическому типу добродушного деревенского кабатчика. Как ни был он скуп на слова, из него все же удалось извлечь кое-какие сведения.
Фишер начал с того, что заказал пиво и завел с ним пространную беседу об автомобилях. Можно было подумать, что он считает хозяина авторитетом, отлично разбирающимся в секретах мотора и в том, как надо и как не надо управлять машиной. Разговаривая, Фишер не спускал с него упорного взгляда блестящих глаз. Из всей этой довольно мудреной беседы можно было в конце концов заключить, что какой-то автомобиль остановился перед гостиницей около часу назад, из него вышел пожилой мужчина и попросил помочь наладить мотор.
Кроме того, он наполнил флягу и взял пакет с сандвичами. Сообщив это, не слишком радушный хозяин поспешно вышел и захлопал дверьми в темной глубине дома.
Скучающий взор Фишера блуждал по пыльной, мрачной комнате и наконец задумчиво остановился на чучеле птицы в стеклянном футляре, над которым на крюках висело ружье.
- Пагги любил пошутить, - заметил он, - правда, в своем, довольно мрачном, стиле. Но покупать сандвичи, перед тем как собираешься покончить жизнь самоубийством, - пожалуй, слишком мрачная шутка.
- Если уж на то пошло, - ответил Марч, - покупать сандвичи у дверей богатого дома тоже не совсем обычно.
- Да... да, - почти механически повторил Фишер, и вдруг глаза его оживились, и он серьезно взглянул на собеседника. - Черт возьми, а ведь правда! Наводит на очень любопытные мысли, а?
Наступило молчание. Вдруг дверь так резко распахнулась, что Марч от неожиданности вздрогнул, в комнату стремительно вошел человек и направился к стойке. Он постучал по ней монетой и потребовал бренди, не замечая Фишера и журналиста, которые сидели у окна за непокрытым деревянным столом. Когда же он повернулся к ним, у него был несколько озадаченный вид, а Марч с крайним удивлением услышал, что его спутник назвал его Боровом и представил как сэра Говарда Хорна.
Министр выглядел гораздо старше, чем на портретах в иллюстрированных журналах, где политических деятелей всегда омолаживают; его прямые волосы чуть тронула седина, но лицо было до смешного круглое, а римский нос и быстрые блестящие глаза невольно наводили на мысль о попугае. Кепи было сдвинуто на затылок, через плечо висело ружье. Гарольд Марч много раз старался представить себе встречу с известным политическим деятелем, но он никогда не думал, что увидит его в трактире, с ружьем через плечо и рюмкой в руке.
- Ты тоже гостишь у Джинка? - сказал Фишер. - Все как сговорились собраться у него.
- Да, - ответил министр финансов. - Здесь чудесная охота. Во всяком случае, для всех, кроме Джинка. У него самые лучшие угодья, а стреляет он хуже некуда.

Человек, который знал слишком много - Честертон Гилберт Кийт => читать онлайн книгу по психологии дальше


Полагаем, что книга Человек, который знал слишком много автора Честертон Гилберт Кийт придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Человек, который знал слишком много своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Честертон Гилберт Кийт - Человек, который знал слишком много.
Ключевые слова страницы: Человек, который знал слишком много; Честертон Гилберт Кийт, скачать, читать, книга, психология, электронная, онлайн и бесплатно